Вместо эпиграфа:

esterinna – Только что позвонила моя учительница немецкого, ещё из той жизни. Что очень приятно. Была её любимицей. Пообщались, повспоминали… Договорились с ней встретиться, она в Ашкелоне живёт, представляете, сколько эмоций будет, когда она меня, досит, увидит.

 shenbuv – Умерла Наталья Марковна Ботвинник. Один из самых важных людей в моей жизни. Наталья бат Ирина, помолитесь за нее. Истинная была еврейка, хоть и не соблюдала. Как я ее любила. Глупости - как я ее люблю...

sentjao

Вместо основного текста:

Занятие по еврейской традиции в киевском «Бейт-Авот», я типо препод, еврейские бабушки-дедушки (жутко кайфовые, насмешливые и умные) – типо студенты. Ага, они сами кого хошь научат. Разговор вырулил на тему, какое у меня было еврейское воспитание в семье, много ли я помню евреев в своём детстве и юности. Сказала, что еврейского воспитания не было вообще, да и о том, собственно, что я еврейка, я узнала в 23 года. А много ли помню?

И тут я стала вспоминать:

– Геня Моисеевна (фамилию не помню), лучшая подруга моей бабушки, первая учительница моего товарища, тоже еврея. Светлая ей память.

Рафаил Наумович Нисес, учитель математики, 83 школа г. Киева. Ставил мне завышенные оценки, в результате добившись того, чтобы они таки соответствовали моим знаниям.  Должен быть в Израиле. Хочу найти.

Дина Владимировна Пишоха, учительница географии, 19 школа г. Киева. Тоже всепрощала мне всепрощением удивительным, чуть ли не до подсказок мне у доски, с последующей пятёркой. Домучала меня до того же, что и Рафаил Наумович – всё у меня с географией в полном порядке. Не знаю, где сейчас. Хочу найти.

На Дине Владимировне одна элегантная дама из аудитории меня и остановила:

– Очень мне это надо – сидеть тут и слушать, как ты рассказываешь, что Дина Владимировна была у тебя любимой учительницей в 19 школе, и при этом не вспоминаешь даже, что я у тебя преподавала русский язык и литературу.

Ну конечно, Ариадна Яковлевна (фамилия – простите меня! – вылетела из головы), 19 школа г. Киева, учительница русского языка и литературы. Должна быть здесь – уезжала на полгода раньше меня. Хочу найти.

Ну и...
Слуцкая Людмила Филипповна, учительница русского языка и литературы, 83 школа г. Киева. Собственно, ей я обязана отношением к языку. И к литературе. Да, конечно, я была её любимищей. Светлая ей память.   

 
Вместо ещё чего-то:
Желаю всем успеть увидеться здесь.

Вопс4ем, я тормоз. Да. Милая

bathana

А вот прочитала и задумалась. Ты шо, эта ж сложна – буква Дж.
В украинском языке она считается одним звуком, изображаемым на письме двумя буквами. Зачот – я двойственна, как искусственно культивируемая шиза.
Поэтому, если вдруг пятерня удвоится – считай, шо так и было, и я вторая съела все булочки. Итак, я:    

Джа – ну, тут я просто наместник Джа в Нахлаоте. Хотя… Нахлаот – это штаб-район таких наместников. И неважно, что я – древний панк, а вовсе не хиппи.

Джаз – могу дать джазу. То есть не могу не дать джазу – перманентно на празднике жизни.

Джамилля – имя моей бабушки, мусульманки и знахарки. Моё любимое (даже больше чем Лейла) имя. 

Джульетта – могу выпить яду. Если яд хорош, могу оприходовать и порцию Ромео. И без Ромео.

Джоконда – её нервный челюстно-лицевой спазм не сравнится с моей мировущщщей радиационной лыбищей, сжыгающщей эту вселенную-феникса.

Джинн – могу поднять на уши город и построить воздушный дворец. Разрушить такой дворец невозможно - как и поставить город тормашками обратно.

Джокер – моя карта. Всегда в рукаве или за ухом. Выполняет функции теудат зеута, кредитки и корочки Моссада. Все ведутся, шо публика на валюту Бегемота.

Джунгли – непроходимые и увлекательные! Здесь можно попасть в ловушку, быть съеденным страшной зверюгой-цефалофагом (высасывает моск, доставляя невыносимо приятные ощущения), оказаться под палящим солнцем и через мгновение – под тропическим ливнем. Здесь живут таинственные племена, азартно воюющие друг с другом –  но они с удовольствием принесут в жертву того, кто зверюгой съеден не был. Жертвы в ажиотаже, стоят в очереди.

Джонка – небольшой грузовой китайский парусник. Я парусник еврейский, маленький, но загружу кого угодно.

Джу-джитсу – всегда мечтала научиться всяким киякудзукам, до сих пор запоем смотрю мордобои, но до реальных тренировок не дошло. Приходится всех валить улыбкой. Если израильские охранники спрашивают меня: «Еш нешек?» - всегда отвечаю: «Бевадай, еш. Хиюх шели!» Сражённые, пропускают везде и всюду. В крайнем случае, использую джокера – его улыбка идентична моей.  

Поскольку флешмоб,бедняга, слегка проехал свой бест бифо, дальше его не передаю.

Вместо этого - новая пятёрочка. Хочу попросить дорогих френдов: кому не влом - расскажите мне вкратце или вдлиньце:

1. История и цель открытия жж.
2. История выбора юзернейма. Те, кто выбрал своё Ф.И.О. или его части, рассказывают увлекательную историю, связанную с именем, фамилиём,  отчеством.
3. Значение и история выбора подназвания жж.
4. Насколько выполняется п.1?
5. Насколько удается соответствовать п. 2?

Начну первая:

1. Уболтал uzt_nus. У него дома, не отходя от кассы компьютера,  ковала железо завела жж, пока горячо, греет до сих пор. Цель - почистить чердаки и лабиринты своей лохматой безбашни.

 2. Чистый руах а-кодеш - вДУХновение. Когда пальцы вбили в форму юзернейм, я поняла ещё раз, насколько мои крылья вросли в камни золотой  Йерушалаим...  Jerusalem, if I forget you...  Останется вопрос: а? И ответ: м-м-м...

3.  Ну мозгоедко я. Кошерное мозгоедко. Кто меня знает в реале, подтвердит. "Лё-ё-ёля, не ешь мой мо-о-оск", - я это слышу достаточно часто, чтоб перестать это делать назвать свой жж именно так. Поменяла диету подназвание недавно, после шквала этих просьб. Надеюсь и впредь соответствовать. Мням.

4. п.1. расширился, поскольку выяснилось, что мусор и сокровища чердаков и лабиринтов обновляются и приумножаются. Мало того, в безбашню залетает мусор и сокровища френдов. Отделяю зёрна от плевел. Порой вторые вкуснее первых. Ну, это я забыла добавить во флешмоб Джанк-фуд. 

5. Уже было несколько спонтанных девиртов, когда люди подходили на улице и спрашивали: "Это же ты!  Дже...э-э-э...руза...?" Да. Я - Джерузалёлища. Не менее круто, чем Джабервоки (Бармаглот, если кто подзабыл). Если кто подзабыл моё имя без jerusa - без проблем, я отзываюсь. ;)

Напиши-и-ите! Пажалста-пажалста-пажа-а-алста!!! Интересна-интересна-интере-е-есна!!!!!!!!!!!!!

Всем - хорошего вечера, чудесного завтра, великолепной недели, 
крышесносящей весны, любимой и любящей жизни!

1.
Плох тот еврей, который не мечтает стать Машиахом.

2.
 – Была такая поэма у аль-Газзави. "Парламент птиц". Это о том, как тридцать птиц полетели искать птицу по имени Семург – короля всех птиц и великого мастера.
– А зачем они полетели искать короля, если у них был парламент?
– Это ты у них спроси. И потом, Семург был не просто королем, а еще и источником великого знания. А о парламенте так не скажешь.
– И чем все кончилось? – спросил Татарский.
– Когда они прошли тридцать испытаний, они узнали, что слово "Семург" означает "тридцать птиц".
– От кого?
– Им это сказал божественный голос.

(Пелевин «Generation P»)

3.
Увидев 600 000 евреев вместе в Земле Израиля, благословляют: «Благословен… знающий сокрытое».

4.
Гудит – я встаю. Даже дома, даже одна. Потому что встают нерелигиозные, а я хочу, чтобы мы были вместе. Когда я зажигаю Шаббатние свечи, они взрывают косяки, когда я ем мацу, они пьют пиво, когда я иду в синагогу, они едут на дискотеку. Если гудок – это хоть какой-то общий узел, я хочу быть завязанной вместе с ними. Я вышла с ними из Египта , я пришла с ними (не с лучшими, ага) из Вавилона. Я хочу дойти с ними до Царя и ни одну из шестисот тысяч птиц не потерять по дороге.

Забавный приёмчик – попросить человека рассказать мечту, описать любовь – словами. Задать размер – не больше страницы, указать регламент – не больше минуты. Мысли приходят в полный беспорядок, будто разговариваешь с кем-то очень близким по международному телефону, понимаешь, что это безумно дорого, вспоминаешь, что нужно успеть сказать так много, слышишь голос так близко и знаешь, что вы так далеко. И только спрашиваешь глупо: «Ну, как ты?» - и слышишь в ответ не более умное: «Ну, как ты?» И оба края земли молчат о главном.

Израиль для меня – это загадка. Я не знаю ничего по-настоящему, в голове – слова Исраэль и Йерушалаим в Хумаше и Сидуре. Фотографии из журналов и страниц в интернете, приезжающие к нам преподаватели, восторженные друзья, рассказывающие «как там классно». А также – информация о терактах, разочарованные друзья, рассказывающие, что «там делать нечего». И убежденный сионист Меир-Вольфа из фильма «Папа», который, вернулся из Земли Обетованной обратно в Тульчин. Для себя он понял, что стремление к Стене Плача лучше, чем достижение этой цели.

Израиль для меня – это любовь, от которой уже не избавиться, хотя мы еще не повстречались. В «Песне Песней» есть фраза «потому что больна от любви я». Включаю магнитофон и ставлю «Кан ноладти» - «я здесь родилась». Она там родилась. Они там родились. Счастливые цабры, кактусы. Они там.

Израиль для меня – это боль. Интересно, где еще так бывает: «Красная-красная кровь через час уже просто земля, через два на ней цветы и трава, через три она снова жива и согрета лучами звезды по имени Солнце»? Где война и любовь варятся в одном котле? Где солдаты приходят выгонять мирных поселенцев из их домов и узнают в них кровных родственников? На кладбище Герцля есть памятные стелы, где рядом с именами погибших во всех терактах на территории Израиля оставлено достаточно много свободного места. Значит, еще не во всех. Зато, как мне сказали, в иерусалимских автобусах самая вдохновенная молитва.

Друг приехал. Загорел, поправился, довольный, учился, нахватался ивритских словечек, привез подарки, фотки. Вроде доволен, что мне за мысли в голову лезут?

Друзья приехали. Оттуда. Им там хорошо.

Подруга уехала. Туда. Потерялась.

Друг уехал. Ему там…

– Как тебе там было?

– Не так, как будет тебе.

Израиль для меня – это…

Израиль – для меня

Поверьте, страшная фраза. Страшная для сохнутовских администраторов, для поваров данного пансионата, который не миновала сия ужасная участь. Арик, тот самый Арик, довольной физиономией которого была проиллюстрирована знаменитейшая статья журнала Центральной киевской синагоги Бродского «Из почень в печки» (офиц. назв. «От сердца к сердцу»). Статья была о бердичевском мясокомбинате и знаменитейша была одной (но какой!) опечаткой. «Машгиах» без буквы «г». В ней были шикарные фразы, типа: «Неизгладимое впечатление производит вид ребе, спускающегося в микву в окружении машгиахов» (нужную букву уберите сами). Подпись под фотой улыбающегося Арика в окружении сосисок была: «Главный машгиах нашего комбината» (нужную букву…). До того момента Арик носил на лацкане жёлтую корону. С того момента – он её не снимал.

Это так, для полноты образа. Арик – в бандитски заломленной шляпе, рейнджерском чёрном плаще и казаках. Выучив постулат, что если у повара и машгиаха дружба, то машгиах – никакой, Арик твёрдо стал на путь «какого» машгиаха. «КАКОВА» просто. Поварам доставалось, без перегибов, но подозрительный супервайзер всюду совал свой нос (что и есть его работа), чем изрядно доставал украинских сотрудников.

Было время перед обедом. Старшая смены пансионата (та же команда, что и из рассказа про верующих) позвала Арика: «Иди борща поешь!»

Отправив полную ложку в рот, Арик поперхнулся. Соль. Проверив борщ в кастрюле, он констатировал предельно допустимую концентрацию соли лишь в своей тарелке.

– Петровна, а кто мне борщ наливал?

– А что такое?

– Мне тут соли полную тарелку насыпали…

– Это не я, это не я! – засуетилась Петровна.

– Соли… А могли и яду… – Арик при желании был мистичен и зловещ. Сейчас он искренне, но виртуозно сдвигал брови и сгущал тучи.

– Она уже ушла, домой ушла, нет её! – Петровна явно нервничала.

– Меня не интересует кто это. Я тебе скажу одно: Всевышний Аврааму пообещал, что кто его благословит, тот сам будет благословен, кто проклянёт…

– Я ничего не знаю!!! – Голос Петровны срывался в пропасть между наездом и истерикой.

– А кто соли насыпет… А могли и яду… – Не дожидаясь ответной реакции, Арик эффектно вышел, развернувшись на казаках и махнув полой чёрного плаща.

Перекурил на балконе, успокоился. Пошёл обратно.

Зайдя на кухню, первым делом он увидел всю смену. В ступоре. С квадратными глазами и бледными лицами, они проходили мимо него под стеночкой.

– Можно, я овощи порежу? Или Вы проверите? – К нему обратились на «Вы». Здесь - впервые. Овощи были такие, которые в проверке не нуждаются.

– Можно, я кран включу? – Кран с водой. Не плиту, кто понимает.

– Я тут без Вас ничего не делала… – Общей была не только повальная беспомощность тех самых поварих, которые вечно могли обрадовать чем-либо вроде: «А я тут без тебя яйца побила, они всё равно инкубаторские» или: «Ну и подумаешь, сказала, что в 6 утра приду. Ну, пришла в 5 утра. Ну, включила плиту. Я ведь только овсянки наварила – людям на завтрак». Тон каждой был каким-то… обречённым. И так до самого закрытия кухни, когда девчонки официантки-посудомойки вышли с Ариком перекурить. Девчонок распирало:

– Ты, короче, как вылетишь из кухни. Страшный, шо Бэтмен! А Петровна сразу как кинулась звонить той, шо ушла. Ну, предупредить шоб, если шо. А ей там отвечают: «Её пять минут назад скорая забрала. С микроинфарктом».

Оставшиеся десять дней Арик до сих пор вспоминает как самый лучший семинар, на котором он был машгиахом. Повара ходили очень тихо, спрашивали его, можно ли положить эту ложку рядом с тем ножиком (при этом вся посуда была мясная, к молочному выдавалась одноразка) или чихнуть в сторону морковки. Чихнув в сторону Арика, они готовы были свернуться калачиком и испечься в соседней печи. Единственное, что спасало – они не могли эту печь без него включить.

В общем, кто еврею соли насыплет, тот сам без хвоста и останется.